заметки о чужих впечатлениях

"любовь и другие кошмары" андрей некрасов

2009-01-03T08:10:00.000-08:00

«Любовь – чужеродный элемент в программе»

Я хорошо помню день, когда этот фильм попал ко мне в руки. Я ехала в пустом холодном автобусе, там почему-то пахло прокисшими щами и апельсинами (запах которых я терпеть не могу). Было начало зимы. За окном недостроенные здания хаотично перемешивались с полупыстыми заводами. Небо и земля одинакового серого цвета. Загрязненное стекло, будто кто-то в программе Photoshop не пожалел степени шумов на этот черно-белый пейзаж. Реальность, которую проще всего увидеть сквозь затяжную депрессию. Но случается и по-другому. По неизвестным причинам можно со всем своим хорошим настроением выйти из метро и очутиться в совершенно ином измерении. Где вроде бы все так же, но не так.

Я каждый день хожу по именно этим улицам. Белый снег на набережных быстро превращается в тусклую непонятную грязь. Кажется, что город просто постирали пару тысяч раз, настолько нет разнообразия цветов. Внутри не лучше. Там грязные рюмочные и недопитая водка сливается в один стакан. Пьют ее неудачливые художники, на обрывке бумаги шариковой ручкой кривовато рисующие твой портрет. (здравствуйте знаменитые режиссеры гламурно снимающие интелегентныз пьячужек, от вас тошнит намного больше, чем от такой реальности) И вспоминают. Конечно же вспоминают время, когда все у них было не так. Небо так красиво отражающееся в голубой воде реки и выстроившиеся в ряд дома по обе стороны набережной пестрящие разнообразием красок на солнце — всего лишь несколько эпизодов. Это именно тот город, где Раскольников, старуха-проценщица, Люба в черном пальто и автор, говорящий сам про себя: «Что же я за свинья то такая!». Конечно, персонажей намного больше и они крайне разнообразны! Но первые два упомянутых наиболее популярны, а последнее сейчас наиболее актуальны.

«Был замысел странно-порочен
И все-таки жизнь подняла
В тумане — туманные очи
И два лебединых крыла.»
Георгий Иванов

Люба вульгарна и нелепа, некрасива и груба. Она отвратительна! Это был бы конец отзыва, если бы она не восхищала, не притягивала, не заставляла на себя смотреть неотрывая глаз. Но она все это делает, меняя парики худыми руками, скрывая грязные неровно обстриженные короткие волосы или, наоборот, взъерошивает их. Она из тех, у кого не было другого пути. Детство в семье, которую называют неблагополучной, дедушкино ружье и найденные патроны, тюрьма, потом еще раз… Ей предложили стать киллером. (нормальным средне-статистическим киллером, а не очередным производством голливуда, большими деньгами, красивой жизнью и прочими прелестями существования) Маленькая комната в комуналке с ободранными обоями, где единственное богатство – это бабушкино платье, ну и еще белая салфетка на трюмо тоже, видимо, наследство от бабушки. Комната, где через окно можно выйти на крышу, видно Спас-на-Крови и, вообще, весь город. На крыше ближе к небу. Но если выйти через дверь, то видны только проходные дворы-колодцы.

Между прочим, здесь вообще все досталось от предков, ведь автор признается, что не ценил красоту дома своей бабушки и после ее смерти попросту продал дом именуемый дачей. Вырученных денег ему хватило только на лэптоп. С его помощью он стал оцифровывать сны, намереваясь на этом неплохо заработать. Да что это вообще за жизнь такая? Непонятная, бессвязная, похожая на сон. Даже не на сон, такое может присниться только в кошмаре. Бродить по улицам, безэмоционально читая стихи великих поэтов (мы же культурная столица, мы духовно богаче!) и притворяться иностранцем, знакомясь с девушками:

Дешевый прием: «Девушка, не хотите сняться в кино?»

Одна – псевдобуржуазная жена бизнесмена, другая – студентка-интелектуалка, ничего особенного, но киногинична, если правильно снимать. И не зря автор вспоминает еще одно стихотворение Георгия Иванова:

Я хотел бы улыбнуться,
Отдохнуть, домой вернуться...
Я хотел бы так немного,
То, что есть почти у всех,
Но что мне просить у Бога -
И бессмыслица и грех.

Что просить? Любовь? Да, именно ее! Какой бы нелепой она не была, она честна. Она делает лучше. Ее не придумаешь. Но и избавиться от нее невозможно. Вот такое самодостаточное чувство. Как и героиня Люба. Она в течении фильма из лысого мужчины с усами превращается в обычную тетку с обычной истерикой в обычной ситуации: «Я беременна!». Это апофеоз ее превращения, прошедший через платья, парики, прогулки с нежным взглядом и мороженным. И как полноправная женщина, она начинает рассуждать о том, что у ее ребенка нет будущего. Да и наш автор уезжает, только для приличия заговаривая о скором возвращении. Но Люба – это же чувство, которое не терпит лжи, слишком хорошо ее чувствует.

А вокруг музыка. Шаманские первобытные ритмы прячущиеся в стенах домов вместе с дыханиями множеста поколений соперничают с современными. Это и группа Аквариум:

Я вижу провода, я жду наступленья тепла.
Мне кажется порой, что я из стекла, и ты из стекла
Не надо звонить.
Мы поймаем машину внизу
Я надеюсь что ты разбудишь меня
не раньше чем нас довезут
...
Нас забудут не раньше чем в среду к утру
Я опять не замечу когда нам скажут «Беги»

Ти кажи «так», або «нi», або «так»,
Або «нi», або «так», а може ти знаеш як?

Невозможный выбор между «да и „нет“, когда напряжение достигает той точки, когда действительно можно только заорать в лицо: „Может ты знаешь как?“

Вот такой трэш-триллер или киберпанк, который невольно хочется сравнить с „Гололедом“ Михаила Брашинского. Который, кстати, как и Андрей Некрасов, в свое время уехад из Советского Союза и для которых Санкт-Петербург всего лишь одно из мест проживания. Собственно, оба фильма послужили прообразом для фильма „Пыль“. Который несмотря ни на что более мягкий, более понятный и больше для зрителей. Но тоже крик души, который ничем не остановить.
Что же касается критиков, то они не то что должны, а просто обязаны ругать такие фильмы. Чтобы не у всех хватало смелости. Впрочем, и для критиков в фильме найдется ответ: Жизнь — это большой рынок. Что тебе Уолл-стрит, что Гостинный, что спальня.

Эпилог фильма: Это только у вас у живых можно сказать на прощанье: „Сердцу не прикажешь“. И взятки гладки. Царство теней и ночи. У нас если ты позволял себя любить, а сам не любил — тебе ставят штамп: „Он не годен“. Такое вот государство. „Ад“ называется. Рекомендую объехать.

"гололед" михаил брашинский

2008-12-04T04:11:00.000-08:00

Он: Что-то не так?
Она: А у кого тут так?
Он: Мне показалось, что у вас не совсем так.
Она: А у вас совсем?

Они ждут своей очереди в больнице. Позже будет вопрос: «Сережа сказал, что у вас проблемы с линзами?» А пока он поднимает выпавший у нее из сумки газовый балончик и отдает ей с улыбкой: «Ваше оружие». У нее вместо раствора для линз оказалась кислота. Он просто не может вынуть линзы из глаз. Двери, ключи, машины, пробки, работа, рестораны, ночные клубы… Все по кругу. Себя не остановить. Ты путаешь день с ночью и не разбираешь, что было вчера, а что месяц назад. Вокруг них пациенты тоже со «зрительными» проблемами («Вы девушку-блондинку не видели?» — «Не видели, было бы чем видеть!»).

Хотя, у всех нас «проблемы с линзами». Ты пересекаешься взглядом с незнакомцем и уже через минуту не знаешь, где этот человек. Потому что всегда слышишь голос из кабинета врача: «Давайте скорее! Ну кто там следующий?» Нет времени жить, но есть время играть. Чем опаснее игра, тем лучше. Чем сильней гололед, тем глубже мы вдавливаем педаль газа. Ты еще не знаешь, как на тебя повлияет это мимолетное знакомство, но уже ощущаешь неотвратимость изменений. В круговороте дней сложно понять: кто-то тебя убивает или ты убиваешь себя сам? Что для нас страшнее: сигареты и алкоголь или постоянная усталость, невнимательность при выборе раствора для линз и нехватка времени поменять проводку в офисе? Каждый боится остановиться и подумать. Мысли приводят к саморазрушению. Саморазрушение — вот главное слово сегодняшнего дня. Мы добиваемся всего, что «хотим»: хорошей работы, хорошей квартиры, хорошей одежды, хорошей машины, хорошего друга.

— Когда увидимся?
— Когда захотим!
— Я уже хочу!
— Тогда дело за малым.
— За чем?
— За мной!

Она говорит последнюю фразу уже спускаясь по лестнице, садится в машину и уезжает на работу. Нам не нужны серьезные отношения, нам нужна имитация идеальности. Мы – уже не мы. Мы – фотография нас, спектакль в театре. Но настает момент, когда мы все разрушаем — именно это истинная цель. Интересно, а те, другие, они действительно любят? Или же их просто устраивает такая жизнь? Может быть, им настолько все безразлично, но никакие взгляды и встречи не смогут в них ничего изменить?

У вас получается «я стою чего-то» вместо «я хочу», —

говорит главный герой студентке с неправильным произношением иностранного языка. Мы и правда ничего не стоим, только хотим. Это забыто, зачем обращать внимание на такую мелочь, как правильное произношение? Девушка, по-моему, этого искренне не понимает. Не понимали и главные герои. разрушив в своей жизни все, он приходит в ту самую больницу, садится на то самое место, где произошло их знакомство, и говорит:

У меня теперь много времени. Когда-нибудь мы встретимся.

Может быть, это и так, ведь он недавно видел ее в метро, в отъезжающем вагоне.

Каждая фраза в фильме — удар. Ты сидишь в кресле (дома, в кинотеатре), а чувствуешь себя неудачным боксером на ринге. Ведь это и твоя жизнь тоже. Титры. Ты лежишь, и судья считает. Красным по белому написано: „гололёд“. Встанешь?